Между «хочу танцевать» и «хочется кушать»

22 июня 1941 года – начало Великой Отечественной войны. Эта дата вбита в умы наших соотечественников черным цветом. И все же в памяти поколений она остается светлой болью. Мы привыкли говорить о подвиге, о битвах и цифрах потерь. Но сегодня, в День памяти и скорби, хочется вспомнить не только о масштабе трагедии, но о каждом отдельном человеке. О тех, у кого война отняла не просто жизнь, а право на обычную, такую понятную нам радость. Казалось, ничто не предвещало беды. Да, частенько по радио звучала песня «Если завтра война…», но кто ж это серьезно воспринимал? Особенно в зените юности. Всего за пару недель до того, как мир рухнул, в стране стояло теплое июньское утро. Выпускники, такие же, как сегодняшние, встречали рассветы, влюблялись, строили планы и, конечно, смеялись. Девочки в белых платьях, мальчики в белых рубашках... Воздух был наполнен предчувствием счастья.

Вот она, живая плоть той эпохи - книга «Блокадный дневник Лены Мухиной». Рукопись, которая сегодня хранится в Госархиве, сохранила для нас голос ленинградской школьницы. 9 июня 1941 года она записала:

«...Мы вышли из школы, остановились у подъезда. Эмма говорит: "Ой, девочки, как не хочется идти домой. Я хочу танцевать. Вскоре все девочки почувствовали, что они до безумия хотят танцевать. И не в школе, и не одни, а именно у кого-нибудь в квартире, и с мальчиками».

И девчата шумной толпой отправились по городу искать одноклассников, которые пошли... вон в ту сторону. Это была настоящая жизнь. Лето. Все цветет. Тогда казалось, что иначе быть не может. Лена подробно описывает, как они, уступив гордости «души прекрасным порывам» буквально кинулись за мальчишками. Эх, как все это невинно и живо. Ибо совсем скоро в дневнике девочки появятся совсем другие записи… Та самая жизнь, которая еще вчера пела и танцевала, через несколько дней превратилась в ад. И та же Лена, которая писала о танцах, через несколько месяцев занесет в дневник совсем другие строки. Строки, от которых сжимается сердце:

«В бомбоубежище по лестнице с грохотом сыпались люди, одни в охапку тащат детей, другие тянут старух...»

А главное слово, которое теперь диктует реальность - это страшное, простое слово «хочется кушать». Лена пишет письмо в будущее, в мирную жизнь:

«Когда после войны опять наступит равновесие... я куплю кило черного хлеба, кило пряников, пол-литра хлопкового масла. Раскрошу хлеб и пряники, обильно оболью маслом и хорошенько все это разотру и перемешаю, потом возьму столовую ложку и наемся до отвала».

А еще дальше душу читателя книги рвет строчка, которая звучит как приговор усталости:

«Мозг мой уже ни на что не реагирует, я живу как в полусне. С каждым днем слабею все больше... Полное отсутствие энергии. Даже весть в скором отъезде не производит на меня никакого впечатления. Раньше, ну месяц тому назад, из-за лишнего кусочка хлеба я была готова идти хоть на край света, а сейчас я почти не чувствую голода, я вообще ничего не чувствую».

Лене Мухиной повезло - ей удалось выжить. Но не повезло тем ее одноклассникам, с которыми она «до безумия» хотела танцевать в июне 41-го. Многие из них осталось лишь в памяти. Войны расчеловечивают. Они способны превратить людей в тени, лишить чувств, заставить мечтать о куске хлеба как о величайшем счастье, а о мирном небе – как о несбыточной мечте. Но именно наши соотечественники, наши великие ветераны, пройдя через это нечеловеческое испытание, смогли не просто выжить, но и победить. Они без преувеличения подарили миру мир. В День памяти и скорби, мы склоняем головы перед теми, кто не дошел до Победного мая, и говорим «спасибо» тем, кому посчастливилось встретить его. Мы помним правду войны - страшную и горькую. Но мы помним и правду жизни - светлую, юную, которая была до нее и которую мы стараемся сберечь сегодня. Пока мы помним этот контраст между «хочу танцевать» и «хочется кушать», пока мы читаем эти строки и пропускаем их через сердце - жива наша благодарность. Жива память. И жив народ.