За ее плечами – целая эпоха

За праздничным столом съехались ее дочь, внуки и правнуки. От имени главы района юбиляра поздравила первый заместитель руководителя исполкома района Зульфия Гибадуллина. Цветы, подарки, добрые пожелания и улыбки... Асия-ханум, принимая поздравления, невольно перенеслась в прошлое. Ее взгляд, устремленный куда-то вглубь себя, выдавал, насколько эта самая жизнь была многогранной – сложной, полной противоречий и преодолений и, вместе с тем, желанной, хорошей. В какой-то мере пройденный путь каждого почтенных лет человека вмещает саму историю XX века.

Корни в земле, опаленной войной

Она родилась и выросла в селе Малые Уруссу, где учеба в четырехлетке перемежалась с работой в колхозном поле. Седьмой класс Асия окончила уже в школе Старых Уруссу. За знаниями ходила пешком. Все бы ничего, но в простую и размеренную жизнь ворвалась война. Великая Отечественная. Для нашей героини она запомнилась не взрывом, а тихой фразой односельчанки, услышанной в пыльной детской игре: «Отца твоего забирают на фронт».

- В отблеске памяти только это и сохранилось, - тихо рассказывает именинница. - Он прислал письмо: «Ждем боя. Вряд ли выберусь живым». Потом пришло извещение: «Пропал без вести».

 <>

Но известие о нем пришло спустя годы. Уже после победы фронтовик из Яссы-Тугая, вернувшись домой, открыл страшную тайну: отец был в немецком плену. Вместе с ним. Выживали там, работая на немецких помещиков. Этот мужчина не имел права и заикаться о том периоде жизни. Сам он работал на свиноферме. «Видел я его, - говорил земляк, - изможденного, в тяжелом положении». Где и как оборвалась его жизнь, осталось загадкой. Говорить об этом вслух тогда было нельзя: плен - это клеймо, а не просто трагедия. «Такие годы...», - вздыхает Асия Мусиновна.

«Кэлжэмэ» из мерзлой картошки и сила Феникса

Мать нашей героини осталась одна с четырьмя детьми. Работала в колхозе «8 Марта» - в птицеводстве, свиноводстве, в поле… От зари до зари. Голод и недоедание были неотъемлемыми спутниками жизни не только этой семьи, но и многих колхозников военного и послевоенного времени. По словам Асии Латыповой, корову, и ту держать не могли - без главы семейства это было непосильно. «Кэлжэмэ» из мерзлой картошки, крапива, лебеда - вот основной рацион питания. Ирония судьбы: именно этот подножный корм, как замечают сегодня родственники, возможно, и закалил организм настолько, что он смог противостоять недугам лучше любого мяса.

Асия-ханум, окончив семилетку, пошла по маминым стопам. Зимой на ферме ухаживала за телятами, летом их пасла на открытых пастбищах. Потом была дояркой. Вскоре судьба подарила встречу с парнем из соседнего Таш-Кичу. Он уже работал в рабочем поселке Уруссу, что в те годы было неслыханной удачей: колхозникам паспортов не давали, побег из деревни был чреват последствиями. В какой-то мере муж открыл перед молодой женой «большую жизнь», трудоустроив на Уруссинский бемитный завод. Именно на этом предприятии, на одном месте, она и прошла свой нелегкий трудовой путь до самого выхода на пенсию. Жизнь стала налаживаться - родилась дочь и сын. Но и здесь судьба нанесла удар – сын, уже состоявшийся в семейной жизни, рановато покинул мир. Дочь живет в Бавлинском районе, но Асия-ханум не чувствует одиночества. Внуки для нее - та самая «виртуальная сила», которая держит на плаву. К ней приходит соцработник, но героиня еще в состоянии сходить за продуктами в магазин, приготовить себе обед… Асие-ханум не дашь ее биологического возраста. Хотя недуги давали о себе знать. Ковид, падение, постельный режим... Но она каждый раз возрождается, как птица Феникс. Откуда эта сила? Может быть, она досталась по наследству от тех, кто сумел выжить в горниле раскулачивания?

Глазами тех, кто смотрит на нас сквозь столетие

В семье хранят уникальный снимок. С него на нас смотрят они - молодые старцы, дед и бабушка героини - Мухаммадгариф и Гайша. Крепкие хозяйственники, имевшие корову, лошадь, сеялку, сельхозугодия, которые возделывали своими силами. За это и поплатились. Раскулаченные, они с младшими дочерьми - Мукарамой, Мунаварой и Мухтарамой - были выдворены из родного дома. Сначала их с другими «богатыми» сельчанами отправили в село Ютаза. Скорее всего это был некий пункт временного пребывания. Но в народе его так и называли – тюрьма. Мать Асии, будучи уже замужней, тайком носила им еду. Прикрываясь ли, открыто ли, но она встречалась со своими близкими, оставив первенца на мужа (того самого плененного немцами и сгинувшего в фашистской Германии). По воспоминаниям Асии Латыповой, рядом с застенками находилось небольшое озеро, куда невольникам разрешалось спускаться постирать детское белье. Мать Асии, бывало, с тазиком в руках возвращалась с постиранным бельем. Муж все боялся, что и ее в конечном счете заберут. «Если и тебя вместе с родными отправят в Сибирь, что я буду делать без тебя, с младенцем на руках?!» …Потом был долгий этап в Пермский край, в пустырь у леса, где пленные сами рыли себе землянки и строили бараки. Наверное, многие из репрессированных наших земляков так и остались там, на чужбине. Одна из дочерей Гарифа и Гайши, Мукарама, вышла замуж и всю жизнь прожила в Перми. Но бабушка с дедом Асии, они покинули места спецпоселения. Скорее всего, они уже были на «вольных хлебах». Это было после войны. Где пешком, где в товарных вагонах, на попутных машинах, ночуя у добрых людей, они добрались-таки до родной деревни. Несмотря ни на что она оставалась сердцу милым краем. На пороге дочери они появились обессиленные, в рванье, полностью покрытые вшами. Родные запахи, родная речь, понимающие взгляды близких… Ради этих счастливых минут стоило пройти пешком полстраны!

- Их было не узнать. Нищие и те, наверное, выглядели лучше, - вспоминает Асия Мусиновна. - В подворье нашего дома они вырыли землянку. Некоторое время там пожили. Потом колхоз вернул им дом, который уже успели приспособить не то под колхозное управление, не то под пункт распределения работы бригадам. В передней еще долго висели сбруи колхозных лошадей: заходили колхозники, забирали нужное, а после трудового дня так же возвращали на место.

... Асия-ханум протягивает тот самый старый снимок. Суровые лица взрослых, маленькие дети рядом с родителями. Эти люди много и хорошо работали на земле, которая обошлась с ними слишком сурово. В день празднования юбилея стол ломился от яств, правнуки, не знающие голода, дарили тепло души… Вглядываясь же в лица репрессированных земляков на пожелтевшей от времени фотографии, отчего-то ощущалось их присутствие. Словно они дожили до этого дня. Потому что пока жива Асия-ханум, жива и нить, связывающая нас с той страшной и великой эпохой. С эпохой людей-титанов, которых сломать пытались войной, голодом и лагерями, но так и не смогли.