Наша память – прочный фундамент края

Имя ему - память. Сегодня, глядя на уютные улицы Уруссу и благоустроенные села, трудно представить, что здесь, на месте современного райцентра, когда-то был лишь ветер да пустырь. Но был и Подвиг. Подвиг тех, чьими руками, волей и потом рождался Ютазинский район. Не будет преувеличением сказать, что 2026 год, объявленный в России Годом единства народов России, а в Татарстане – Годом воинской и трудовой доблести (и, кстати, 40-летию региональной общественной организации ветеранов (пенсионеров) РТ), как нельзя лучше подходит к тем, кто стоял у истоков становления поселка Уруссу. Ютазинский «генетический код», он особенный. Во-первых мы граничим с соседним Башкортостаном, во-вторых, изначально, на заре развития поселка Уруссу, эта территория относилась к Башкирии. Ну и в-третьих, на строительстве Уруссинской ГРЭС помимо русских и татар участвовали представители многих и многих национальностей - венгры, румыны, крымские армяне, поволжские и военнопленные немцы... Как правило, это были люди из числа спецпоселенцев – те, кого по политическим причинам выселяли из насиженных мест и отправляли в трудовые лагеря. А когда в поселке Уруссу начала действовать легендарная электростанция, сюда железнодорожным путем стали прибывать лучшие умы Советского Союза. Многие из них вчерашние фронтовики Великой Отечественной войны. Только-только сменив гимнастерки и кирзовые сапоги на гражданскую одежду, они приехали на необжитые земли сегодняшнего райцентра Ютазинского района, чтобы бросить вызов стихии и возвести Уруссинскую электростанцию - сердце будущего рабочего поселка Уруссу. Без машин и кранов, с одной лишь лопатой да несгибаемой верой в дело. Их имена - не просто строчки в архивных документах. Это гордость, мужество и доблесть, на которых, как на прочном фундаменте, стоит сегодняшний день земли ютазинской. Да, у истоков каждого края стоят титаны. Наш Ютазинский район, его современное лицо - не подарок судьбы, а завоеванный руками труд. В те годы, когда Уруссу был лишь точкой на карте и мечтой в проектах, сюда со всех концов необъятной страны съехались те, кому было суждено стать его творцами. Вчерашние колхозники, молодые выпускники вузов и опытные специалисты, все они копали вручную гигантский котлован под первую опору электростанции, положив начало не просто стройке, а легенде. Их уже нет с нами, но созданный ими мир - наш самый прочный фундамент. Эта статья - памятная летопись о легендарных личностях, чья жизнь стала навсегда частью славы родного края. Пусть иному читателю покажется чрезмерно пафосным слог повествования, но его автору посчастливилось лично беседовать с этими людьми и проникнуться в каждое слово, ими сказанное.

В этом году мы отмечаем 35-летие со дня возрождения Ютазинского района, который в разные годы присоединяли то к Бугульминскому, то к Бавлинскому районам. Но Ютазинский район имеет куда более глубокие корни, нежели 35 лет. Напомним, в сороковые и пятидесятые годы прошлого столетия население из Крыма, Украины и других областей, живших в немецкой оккупации, корнями вырывали из насиженных мест и отправляли в так называемые спецпоселения, где их использовали в качестве бесплатной рабочей силы на лесоповале, в рудниках и шахтах. Хорошо зарекомендовавших себя поселенцев отправили и на строительство ГРЭС. Несмотря на новые испытания тяжелым трудом, здесь они обретали забытое чувство дома, обзаводились семьями и начинали жизнь с чистого листа.

Из пустыря – к поселку

История жизни одного из замечательнейших людей своего времени, жившего и работавшего в поселке Уруссу, думается, была такой же непростой, как его фамилия, и полная противоречий, как само время. Выпускник Ивановского энергетического института Эдуард Блосфельдт в Уруссу приехал в 1952 году. Тогда ему билеты из Иванова пришлось брать до Туймазов, так как разъезд Уруссу был малоизвестен, и никто точно не мог сказать, остановится или нет на этой станции поезд. Первое, что предстало перед взором молодого специалиста, - это полуподвальный, вросший на одну треть в землю барак - железнодорожная станция. Он старался не думать о мрачных перспективах, о предстоящем трехгодичном пребывании в этих суровых условиях. Хотя, думается, после службы в армии, с 1939 года по 1946 год, все условия жизни ему должны казаться приемлемыми. Кстати, о воинской доблести. Гвардии старший сержант Эдуард Анатольевич Блосфельдт в апреле 1945 года награжден медалью «За боевые заслуги». И вот, приехавшего на необжитую землю ютазинского края заместителя начальника электролаборатории Блосфельдта устроили жить в первое образцово-показательное общежитие УГРЭС. Вскоре он получил отдельную квартиру и привез оставленную в Вичуге Ивановской области молодую супругу. Собственно, и его супруга, педагог Лидия Сондаг, также была человеком удивительной судьбы. Отец Лидии Юлиановны был человеком неординарным. Что и говорить, врач дореволюционной закваски - мединститут окончил в 1911 году.

- Мы с Эдуардом учились в одной школе, - делилась воспоминаниями Лидия Сондаг (скажите, кто помнит этого педагога?). - Знали друг друга с шестого класса. По окончании в 1939 году Калужской образцовой средней школы, поступили в вузы. Я выбрала педагогическую стезю - поступила на физико-математическое отделение Московского пединститута имени Ленина. Летом 1941-го, 22 июня, я с подругами сидела в институтской библиотеке и готовилась к сдаче последнего экзамена за второй курс. Тут распахивается дверь, и запыхавшийся сокурсник кричит: вы здесь сидите, а Молотов передает о начале войны. Так, из студенток мы превратились в дежурных с красными повязками на рукаве. Ловили «шпионов», тушили зажигательные бомбы. На крышах многоквартирных домов были установлены ящики с песком и щипцами. К концу лета я решила поехать к родителям в Калугу. Молодая была, особо не представляла всю опасность подобного рода «путешествия». В итоге, вместо шести часов добиралась трое суток. Этот кошмар на дорогах не забыть никогда - с подножек поездов людей буквально сталкивали. Повидать-то своих повидала, а тут надо ехать обратно. Тогда Калугу еще не бомбили, лишь самолеты над городом пролетали в Москву. Когда же я вернулась обратно в Москву, Калуга начала подвергаться страшным авианалетам. Бомба попала в соседний дом, от взрывной волны мать контузило. Отец, покидавший город в составе санитарной части, умудрился заехать домой и забрать мать. Немецкие войска уже стояли на противоположном берегу Оки. Через два часа после отъезда родителей фашисты вошли в город.

Лидия Сондаг не могла без слез рассказывать о панике и хаосе на железнодорожных станциях. Когда ее родители подъехали к Москве, мать пыталась увидеть и забрать дочь. Но они разминулись. Военная часть, в которой служил отец нашей героини, двинулась в путь дальше, оставив в военкомате записку для матери, что их часть движется в направлении Вичуги. Что за город, как туда добраться? Ни денег, ни еды! Чудом сели, безбилетные, на нужный поезд: дочь сердобольные пассажиры «закинули» на третью полку вагона, забросав поклажей, а матери удалось остаться не увиденной надсмотрщиками за распахнутыми дверями в туалет. Безбилетных высаживали без всяких разъяснений. Здесь, в поезде, случайный попутчик оставил им свой адрес. На всякий случай. Случай, естественно, представился быстро: они, изможденные и голодные, вошли в дом к чужим людям, где для них поставили самовар и напоили чаем. Мать и дочь проживали здесь еще с неделю. Все ждали прибытия части отца. Конец октября, дороги от снега и дождя разнесло, страшное бездорожье. Санитарная часть, постоянно буксуя в очередной рытвине, в сутки могла проехать от силы пять километров. Не то машина везла людей, не то наоборот…

В Уруссу Лидия Сондаг преподавала математику в единственной тогда поселковой школе. Учителя в те годы работали в три смены, проводили по десять-одиннадцать уроков за день. И мужу ее вскоре пришлось браться за преподавание. На электростанции остро стоял вопрос нехватки кадров. В системе энергокомбината было всего 18 инженеров и еще два человека с техникумовским образованием. Поэтому при ГРЭС открыли учебный комбинат с правами заочного отделения электротехникума. И многие мастера, начальники участков стали студентами Эдуарда Анатольевича. Он активно помогал людям при поступлении в институты. Да, это был грамотный специалист. Помнится, как-то я по простоте своей души спросила в лоб:

- А почему Вы решили остаться в поселке, ведь практически все немцы уехали на свою историческую родину?

- А кто Вам сказал, что я немец? - обескуражил в свою очередь он.

Механик военных самолетов, он не имел права на ошибку

Однако приоткрыть завесу в прошлое своего рода не отказался. Корни же эти действительно уходят вглубь веков. Еще при Петре I, в 1697 году, его далекий предок был привезен в Россию из Саксонии для организации оружейного производства. Условие - принять православие и жениться на русской. Одно поколение Блосфельдтов сменялось другим. И говорить о немецком в их крови, как было отметил он сам, уже не приходилось. А вот честь и достоинство у них, пожалуй, было не отнять. Да и определяются ли эти качества по национальному признаку. Его отец, Анатолий Гугович, знал несколько языков - древнегреческий, латынь, арамейский, английский, немецкий, русский, французский, эстонский… Возможно, полиглоту способствовала и Первая мировая война, в которую в 1914 году он был втянут поневоле. Когда же фашистская Германия в 1941 году оккупировала его родную Калугу, Анатолию Гуговичу немцы предложили сотрудничество - стать переводчиком. Отец троих сыновей, ушедших на фрон, участвовавших в боях за оборону Москвы, сделку с собственной совестью не представлял. Отказался. Подписав тем самым смертный приговор себе. Нет, его не расстреляли. Выселив из квартиры и лишив продовольственных карточек, оставили без крова и еды. Даже именной портсигар из слоновой кости, врученный ему во время русско-японской войны, отняли. Он умер на чужом кресле, в чужом доме, с горечью говорил Эдуард Анатольевич.

Брат Эдуарда Блосфельдта, Михаил, подполковник авиации, также совершил поступок, достойный восхищения. Чтобы спасти от голодной смерти жену и детей, он посадил самолет на площади блокадного Ленинграда. К этому времени его жена и двое сыновей уже дошли до ручки: съели рукав кожаного пальто, все паркетные доски пошли на растопку печи, и они, обессиленные от долгого голодания, лежали на полу. Семью Михаил Блосфельдт спас. А сам в конце войны погиб в Белоруссии. Эдуард Анатольевич рассказывал, как во время войны, выдав заключение о технической исправности очередного отправляемого им в полет самолета, он чуть ли не прощался с жизнью. Ведь если бы самолет не вернулся в результате того или иного сбоя в механике, ему, по законам военного времени, «светил» бы стопроцентный трибунал. Тем более механику с немецкой фамилией. Иной читатель, возможно, пожмет плечами: к чему, мол, такие подробности? Данное повествование - всего лишь несмелая попытка передать дух людей того времени, которые оставили неизгладимый след и на ютазинской земле. По сути, личности такого масштаба задают грядущим поколениям генетический код, а после окончания земного пути продолжают служить невидимыми спутниками своим последователям. Может потому-то у отличного от других райцентров поселка Уруссу настоящее весьма успешно. Да и сама биосистема против сгущения у нас туч на религиозной или национальной почве. Во всяком случае, в это хочется верить. Бесспорно, Год единства народов России – это наш год.