От ее картин получаешь эстетическое наслаждение

А еще она умеет держать удар, когда жизнь вдруг решает проверить на прочность. Когда заходишь в квартиру этой женщины, первое, что бросается в глаза, - это картины на стене собственного производства. Они буквально дышат цветными нитями. Пейзажи, натюрморты, портреты - все это вышито крестиком, аккуратно, с любовью, будто каждая работа - маленькая остановка во времени. Хозяйку этих рукотворных чудес судьба, кажется, решила испытать на все сто. Но Ольга Григорьевна не из тех, кто заламывает руки. Она берет иголку, садится у окна и продолжает творить. К слову, она может еще и теребить овечью шерсть, прясть, вязать, и учить этому других. Ремесло пришлось вспомнить, когда началась СВО. Она села за прялку чтобы очищенную от мусора шерсть превратить в нити. Ну а потом – спицы, бесконечные ряды петель… Так рождались теплые носки для бойцов.

Корни, которые не выбирают

Откуда в этой женщине столько упорства и одновременно тонкого вкуса? Все идет от рода. Ее мать, Лидия Александровна, родилась не в Уруссу и даже не в Татарии. Ее родина - далекая Архангельская область, деревня Рыковых в Каргопольском районе. Там жили предки нашей героини - дед Александр Павлович и бабка Александра Степановна. Дед - ветеран Финской и Великой Отечественной войн, служил в саперно-строительных войсках, мерз в ледяной воде, подорвал здоровье, но не сломался. Двое его сыновей также прошли войну.

Во время войны, в начале сороковых годов, семью Рыковых эвакуировали в Татарию, в Ютазинский район. Так они оказались в Таш-Кичу. Бабушка с тремя детьми - среди них была и 11-летняя Лида, будущая мать Ольги - оказалась в чужой сторонке, без ничего. К слову, именно в Ютазинский район впоследствии (после Победного мая) приехали фронтовики Рыковы, чтобы воссоединиться со своими близкими. Первоначально поселили бабку героини повествования с детьми в пристрое к старой конюшне. Но было не до унынья, они взялись за работу. Бабушка знала толк в грибах, солила их, заготавливала капусту, буквально поштучно собирала мелкие капустные кочаны с осеннего поля. В колхозе рабочие бригады кормила Бану-апа. Ее хлеба, по словам Ольги Григорьевны, были такими, что «не забыть ни в жизнь». А садовник Хасанша-бабай в колхозном саду-огороде с деревенскими тружениками выращивал такие овощи, что и государству, и фронту, и местным хватало. Кстати, Лидия Александровна и ее братишка в те годы выучили татарский язык так, что говорили не хуже местных, пели песни и знали несколько мусульманских молитв. Дети - они быстрее взрослых интегрируются в среду и впитывают чужую культуру.

Не забыть этой девочки

В Таш-Кичу вместе с эвакуированными были еще три девочки. Одна из них, пятилетняя Лелечка, умерла. Так что возле местного сельского погоста покоится русская малышка. Которую местным было очень жаль, ведь в силу причин не было с ней рядом ни отца, ни матери. Кстати, уже в мирное время дед Александр Павлович с 16-летней дочерью Лидой засобирались обратно на родину, но… поняли, что края эти уже не так близки сердцу. Осели в Уруссу. Наверное, потому что настоящая родина зачастую - это место, где тебя приняли, накормили и научили жить дальше. Так и получилось, что архангельские корни плотно переплелись с уруссинской землей.

Канувшая в Лету профессия телеграфиста

Трудовой путь Ольги Григорьевны связан с телеграфом, она работала телеграфисткой. Ютазинский узел связи располагался в здании нынешней почты. То есть две службы были единым целым. Их впоследствии разъединили.

Сегодня отправить любое сообщение достаточно доли секунд. А в те годы, каких-то лет 20 назад, надо было прийти в узел связи, предоставить кассиру лаконичные слова поздравления или сообщения. А телеграфисту сесть за перфоратор, набить ленту, набрать шестизначный индекс республики… И это был целый ритуал.

- Перед праздниками было не продохнуть, - смеется Ольга Григорьевна. - Люди приносили по 4–5 телеграмм на 8 Марта или 23 Февраля. Потому что тариф был льготный: если в обычный день слово стоило три копейки, то в праздники - всего одна. Успевай только принимать!

Сегодня и работники почтовой связи практически сведены на нет, и телеграф как таковой канул в Лету. Но для Ольги Григорьевны та работа научила терпению и точности. Ошибешься в индексе - и привет, телеграмма уйдет не туда. Так и в творчестве - каждый стежок должен быть на месте. Собственно, так и в жизни.

Цветник у окна и тихая мудрость

Сегодня Ольга Григорьевна не бегает на работу. У нее другие дела. Она подолгу возится в палисаднике возле дома - это ее маленькая терапия. Земля, цветы, свежий воздух... И в эти моменты она забывает о том, что ее организм, увы, уже не так силен, как раньше. Да, есть недуг, который дает о себе знать, но Ольга Григорьевна не позволяет ему одержать над собой верх. Она не говорит о нем вслух, не жалуется. Вместо этого берет пяльцы и продолжает вышивать. Крестик за крестиком, картина за картиной. Она смотрит на свои работы и улыбается. Ведь каждая из них - это не просто красота. Это доказательство того, что нет смысла тратить время на переживания.

Она могла бы забыть прошлое, но память воскрешает вкус хлеба Бану-апа, рассказы взрослых о тех эвакуированных из Ленинграда девочках, о работе матери нянечкой в первом детсаде-яслях, что располагался близ бывшей в поселке Уруссу музыкальной школы. Ее мать с воспитателями буквально как собственных детей поднимала грудничков и малышей постарше. Кстати, героиня повествования отмечает, что на лето воспитанников детсада вывозили на так называемые дачи, которые располагались в живописных местах края. Именно с памятью о прошлом и корнях пришла к Ольге Юркиной житейская мудрость: жизнь - не в отсутствии проблем, а в умении их преодолевать.