История одной деревни и одной любви

Осталась лишь земля, помнящая босые детские пятки, да сельский погост - безмолвный свидетель того, что здесь когда-то кипела жизнь. В памяти же героев сегодняшней публикации - Фазыла Лотфулловича и Венеры Шайхразиевны Зайнуллиных - та земля, окруженная лесом и озером, остается точкой отсчета их жизни. Той самой, что прошла через все изломы ушедшего века. В этом году супруги отмечают 65-летие совместной жизни.

С того дня 1961 года, когда жених приехал за невестой на паре ретивых коней с бубенцами, они прошли вместе через трудности колхозов, исчезновение родной деревни, распад страны и возрождение хозяйства на новом месте. Их история – это некая концентрированная летопись ютазинского края, вобравшая в себя и голод сороковых, и надежды пятидесятых, и непростую механизацию семидесятых, и надлом девяностых.

Сороковые: детство, опаленное войной

Итак, Фазыл Лотфуллович и Венера Шайхразиевна Зайнуллины родились в Яна-Юле - деревне, что в семи километрах от села Байряка. Он – 1937 года рождения, она – 1940-го. Тогда деревня насчитывала семьдесят-девяносто дворов. Изумительная природа. Техники никакой, а от повозок с лошадьми дороги не разбивались. Зеленая трава, над полями – песнь жаворонок…

И все же жизнь колхозников была очень тяжелой. Ручной труд – это только звучит красиво. На деле – вечно уставшие, полуодетые, полуголодные люди. И ведь все преодолевал деревенский люд. Будни каждого дня на полях и на фермах были настоящим трудовым подвигом. В Яна-Юле действовал колхоз с одноименным названием. Здесь занимались растениеводством, откормкой бычков, свиноводством, овцеводством, птицеводством, пчеловодством…

Держали лошадей. В 1940-м начали строить дорогу от села. У родителей Фазыла было пятеро детей. Мать с отцом - от зари до зари на колхозных работах. Дети росли с бабушкой, и у всех сызмальства были свои обязанности. А потом грянула война. Отца, Лотфуллу Габдулловича, забрали в 1941 году, сразу с объявлением войны. Мать не стала будить детей, провожая на лошади мужа на станцию в Ютазу. Может, не хотела, чтобы запомнили отца уходящим.

Может, просто не было сил на прощание. Лотфулла поцеловал спящих детей и уехал. Вернулся он в 42-м без одной ноги. Фазыл хорошо помнит, как отец спустил ногу с телеги. Все домочадцы не помнили себя от радости. Пусть – инвалид, зато живой. В дом вернулся глава семейства. Уже легче выживать. Уже не так страшно. Не успел Лотфулла Зайнуллин пообщаться с односельчанами, которые тут же пришли навестить фронтовика (не видал ли моего, как там – на войне, когда она закончится?), как он впрягся в колхозную жизнь.

Детство Фазыла, как и у всей ребятни деревни, - босоногое лето и лапти по осени и зиме. Одна рубаха, одни штаны... В грязь и снег к подошве лаптей отец приделывал специальные деревянные колодки, на ноги подвязывали своего рода портянки из овечьей шерсти. На девчатах - холщовые балаки и платья. Учиться хотелось очень. После начальной школы местные ребятишки ходили в Байрякинскую школу. Если кто и не продолжил учебу после окончания начальных классов, то только по причине отсутствия одежды и обуви. Это была эпоха, когда детство кончалось рано, а взросление приходило рано. Тогда слово «надо» значило больше, чем слово «хочу».

Пятидесятые: колхозные университеты

В 1952 году на ногах у подростка-Фазыла были все те же лапти, фуфайка с подвернутыми рукавами, ибо брали на несколько размеров больше. На вырост. После семилетки он уже стал полноценным колхозником. Не по возрасту, конечно. По праву трудящегося человека, вынужденного встать в общий строй. Фазыл Зайнуллин рано научился запрягать лошадь, управляться с ней.

Зимой на этой основной тягловой силе колхоза вывозил навоз на поля, из поля - солому для общественного поголовья. Весной, опять же на лошадях, бороновали, культивировали. Боронование зяби был тяжкий труд - и для людей, и для лошадей. Бороновать озимые было легче. Не успевали передохнуть от посевной, поспевал травостой. До сенокоса лошадей подростки отмывали хорошенько на озере.

Возвращались верхом, наперегонки друг с другом - редкие минуты юношеской удали посреди непрекращающейся страды. В посевную, если норму выработки колхозники выполняли, в конце рабочего дня выдавали хлеб. Фазыл-ага вспоминает, как трудно было удержаться, чтобы еще по дороге домой не съесть драгоценную пайку. Голодные дни, когда не было горсти муки, чтобы забелить суп из подножного корма, стали отходить. На столах сельчан появился суп из затирухи и хлеб.

Это было время, когда в колхозе стали появляться машины и комбайны. В Яна-Юле первая машина появилась в 1953-1954-х годах. Нагрузка на лошадей уменьшилась. На машинах возили лес, зерно, на Александровский спиртзавод - картофель. Осенью на повозках с лошадьми урожай картошки подвозили к подвалам для зимнего хранения. Молодые люди, в числе которых и Фазыл Зайнуллин, их ведрами затаскивали. Ну и печеной картошки вдосталь наедались.

Пятидесятые (думается, это особенно касалось колхозников) - это эпоха, когда страна, обескровленная войной, училась «ходить» заново. Когда вчерашние мальчишки становились механизаторами, а вчерашние лапти сменялись кирзовыми сапогами, резиновыми калошами, бурками, мужской обувкой «прощай молодость» и даже – боже ж мой! – туфлями и ботинками. Когда надежда - робкая, но упрямая - пробивалась сквозь послевоенную нищету.

Победа

Фазыл-ага вспоминает, как колхозники отпраздновали окончание Великой Отечественной войны. На лесной опушке янаюльцы развели костры и в пяти казанах сварили сытный суп. Возможно, даже мясной. Сельчан заранее упредили, чтобы каждый пришел с ложкой и тарелкой. А Нурния-апа принесла патефон. Пластинки с татарскими песнями в тот день звучали особенно проникновенно. Тогда, в мае 45-го, казалось, что все худое позади. Что впереди - только свет, только хлеб, только мир.

Да, жить стало легче, жить стало веселей. Между тем в колхозах все еще действовала система трудодней. Ее отменили лишь в 1966 году и начали выплачивать денежную зарплату. Помимо работы в колхозах, с наступлением весны в сельсовет приходила разнарядка отправить конкретное количество людей на лесоповал, торфяные разработки. И девчат отправляли. Так, в деревне Камышлы Башкирии двух янаюльских девушек местные джигиты выкрали в невесты.

Мельницы в своем колхозе не было. Зерно на повозках возили на мельницы Байряков, Баланлы, Хуррият и Таш-Кичу. Правда, с приобретением дробилки фураж для общественного поголовья готовили у себя. Впоследствии Фазыл Зиннатуллин из склада Ютазинского райпо в сельпо стал возить товары первой необходимости.

- Бывало, погрузим повозку, - делится воспоминаниями герой повествования, - и перед тем, как отправиться в путь, зайдем в Ютазинскую столовую, напьемся чаю с хлебом. Расстояние - 25 километров. На возвышенности Ютазов и Таш-Кичу с повозок слезали и шли пешком, чтобы лошадям было легче. Жалели их.

Рассказы сегодняшних аксакалов, - не что иное, как маленькие штрихи большой эпохи, где человек и лошадь, хлеб и дорога, долг и усталость были переплетены в единый узел.

Табунщик

Фазыл-ага продолжает делиться воспоминаниями своей молодости. В 1954 году его с односельчанином Фаварисом Зариповым вызвали в управление и определили в табунщики. Лошадей - сто голов.

- Мы работали со старшими абзыями - Миннебаем Галлямовым, Ахатом Галиевым, Харрасом Валькаевым. Незадействованных на колхозных работах лошадей пасли на пастбищах. Трава скудная. Если лошадям ноги не связывать, то с ними ни за что не совладать. Ретивые животные. Волки ночью ждали своего часа. В табуне был один конь. Смелый. Умный. Как только учует волков, пустится на них и до самого леса гонит. Так что волки больше не решались приближаться.

Впоследствии Фазыл Лотфуллович окончил курсы водителя и механизатора, выучился на агронома. Сел за руль техники.

Она

Венера Шайхразиевна была единственной дочерью в семье, где благодаря труду был и относительный достаток. Это были потомственные пчеловоды. Так что Венера-ханум с детства знала в этом деле толк. В дальнейшем в собственном подворье содержала 20 пчелосемей. Несмотря на все трудности, она окончила десять классов, тянулась к знаниям. Могла спокойно продолжить обучение. Однако из колхоза никуда не отпускали.

- Аттестат в школе выдать выдали, - говорит Венера Шайхразиевна, - а толку-то. Ведь ни справки с сельсовета за подписью председателя колхоза, ни паспорт колхоз на руки не выдает. Председатель так и сказал: мол, год поработай дояркой, потом уедешь. Но куда уж поедешь поступать, если слова на русском не знаешь? Так и осталась.

То было время, когда на государственном уровне удерживали сельчан на земле. Не отпускали в города. Именно на долю поколения, которых мы сегодня называем «дети войны» выпала тяжелая ноша. Женщины, оставшиеся без мужей с мал мала меньше детьми, вернувшиеся с поля брани искалеченные фронтовики – это отдельная тема.

Свадьба

Молодые поженились, когда Фазыл отслужил в армии. Привел невесту в дом. А там свекровь, ее парализованная мать и золовка.

- Но до чего мудрой была моя свекровь! – говорит Венера-ханум. - Таких, наверное, на всем белом свете не сыскать. Я бы, честное слово, памятник ей поставила. Так хорошо она ко мне относилась. Всех трех дочерей помогла вырастить. Я в колхозе - она по дому. За всех и за все отвечала. 37 лет прожили вместе. И муж у меня - золотой мужчина, каких поискать еще надо. На все руки мастер, никогда не позволял себе лишнего ни в чем.

Более того, оказалось, у Фазыла Лотфулловича прекрасный вокал. Он вообще творческий человек. В свое время участвовал в театрализованных постановках сельского клуба. Он и нам спел татарские песни своей молодости. Те самые, что невольно задевали самые потаенные струны души. Представляю, как он пел в молодости! Кстати, он лауреат фестиваля ветеранов «Балкыш». Без прикрас, его песня невольно воскрешала тех наших земляков, которых давно нет среди нас. В его мелодичных напевах - целая эпоха с ее людской болью, с простыми человеческими радостями. В этих протяжных татарских песнях - усталость и надежда.

Семидесятые: надлом

В стране развернулась государственная программа по упразднению неперспективных малых деревень. Вновь началось укрупнение колхозов. В 1977 году семья Зайнуллиных вынуждена была переехать в Байряки-Тамак. Жителям деревни это далось очень тяжело. Бабушка Мукарама, мать Венеры-ханум, и еще пара почтенных лет жителей еще долго оставались в своих домах в Яна-Юле.

Как последние стражи уходящего времени. В Байряки-Тамак Зайнуллины переехали в августе, а в сентябре старшая дочь Тагзима пошла в 8 класс, средняя Гульнур - в 6-й, младшая Лира - в первый. Общая численность школьников в тот год перевалила цифру 100. Не успели достроиться и освоиться на новом месте, как серьезно занемогла Венера-ханум. Долго пролежала в Казани в больнице. Выдержала. Встала на ноги. А 14 лет назад вновь перенесла удар судьбы, вновь здоровье подкачало.

Тем не менее, как говорят дочери, она как птица Феникс в очередной раз воскресла из пепла. Она 30 лет жизни отдала животноводству, 10 лет проработала в местном детсаде. Со временем в дом пришел и достаток. Полный двор домашнего скота и птицы, занимались пчеловодством, сажали огород, плодоносный сад, одними из первых на селе купили легковой автомобиль…

Восьмидесятые: на изломе

Сегодня мы знаем, что 1980 год – это последнее десятилетие существования Советского Союза. То есть страна уже балансировала между «уходящей» и «еще не наступившей». Фазыл Зайнуллин в колхозе имени Ильича работал водителем, заведующим механической мастерской. В 1985 году его избрали председателем сельсовета. Страна еще верила в свои силы, колхозы были на подъеме, хлебные нивы давали рекордные урожаи. С 1990 по 1998 год Зайнуллин проработал агрономом. Когда вышел на пенсию его избрали председателем ревкомиссии. Но это было уже другое время. Время, когда все начало трещать по швам.

Девяностые: распад

Вскоре и в Байряки-Тамаке колхоз поменял правовой статус. Сельскохозяйственное производство здесь разделилось на крестьянско-фермерские хозяйства (КФХ). С Горбачевской перестройкой ушло то, что строилось десятилетиями. То есть вчерашние колхозники становились фермерами и частниками. Но… Земля осталась, и она есть.

К сведению.

В 1998 году Фазылу Зайнуллину присвоено звание заслуженного работника сельского хозяйства Республики Татарстан. Награжден почетной грамотой ВДНХ ТАССР и Минсельхозпрода РТ. За высокий урожай хлебных нив колхоза агроном Зайнуллин награжден именными часами управления сельского хозяйства и продовольствия.

P. S. Публикация приурочена ко Дню работника сельского хозяйства и перерабатывающей промышленности. И акцент здесь на том, с каким трудом наши земли обрабатывались, как ветераны и работники сельского хозяйства не допускали и стараются не допустить бросовых земель. Шаг за шагом шли вперед. Коллективизация, Советский Союз с разукрупнением и укрупнением колхозов, перестройка, развал Советского Союза и переход страны на новые экономические рельсы…

Через все прошли ютазинцы со своей страной. Через все прошла чета Зайнуллиных. Оттого и песни в голосе почтенных лет главы семейства звучат тихим набатом. В этих песнях - напоминание о той цене, которую они заплатили за сегодняшний день. В них – жизнь людей, которые не выбирали время, а жили в нем. Честно, трудно, достойно. И о деревне Яна-Юл, которой больше нет на карте, но которая навсегда осталась в сердцах тех, кто ее помнит.