Сквозь вьюгу и голод - к свету

«Есть хочу» - последнее желание брата

Сегодня мы расскажем об удивительной женщине, ветеране производства Уруссинского деревообрабатывающего комбината, жительнице поселка Уруссу Нине Ивановне Козиной. Ее жизненный путь - это пример невероятной стойкости, где за каждым счастливым днем стоит преодоление, за каждым успехом - тяжелый труд и вера в лучшее. Нину Ивановну по праву можно назвать хранительницей истории прошедшей эпохи. Она родилась в 1938 году в деревне Кирилло-Кармасан Благоварского района Башкирии. Волею судьбы сюда в 30-е годы прошлого века переселились выходцы Украины. Как отмечает сама героиня повествования, в деревне проживали одни украинцы.

- Я родилась десятым ребенком, - рассказывает почтенных лет женщина. – Трое детей у родителей, к сожалению, умерли в младенчестве. В доме нас - три брата и четыре сестры. С началом Великой Отечественной войны два старших брата ушли на фронт. К счастью, вернулись живыми. Самая старшая сестра впоследствии по вербовке работала на шахтах в Новокузнецке. Она, собственно, и была основным кормильцем семьи. В военное и послевоенное время вся деревня жила тяжелым трудом, но главным нашим врагом был голод.

В памяти Нины Ивановны навсегда остался тот страшный вечер. Ее брат Володя, девятилетний красивый мальчишка, без конца повторял: «Есть хочу, есть хочу». Так и уснули они в тот вечер. А наутро увидели, что Вова умер. Сколько помнит себя Нина Ивановна в детстве, голодали все – и люди, и скот. Сразу со сходом снега на полях дети бегали в поле собирать мерзлую и гнилую картошку, подбирали колосья. Спасались съедобными травами: щавелем, борщевиком, коневником (конским щавелем), лебедой. Весь этот подножный корм, собрав, приносили домой, нарезали, добавляли отрубей и пекли лепешки.

- Весной лошади были настолько обессилены, - делится воспоминаниями Нина Козина, - что на них больно было смотреть. Ведь для корма не хватало даже соломы. Бывало, разбирали соломенные крыши домов, чтобы прокормить скотину. Благо, крыши изб тех лет были соломенные. Утром лошадей поднимали веревками, они уже не могли встать самостоятельно. А наблюдать, как донельзя исхудавшие коровы грызут землю от голода, - зрелище, которое невозможно забыть.

Подвиг отца в ледяной воде

С фронта отец Нины вернулся в 1944 году инвалидом, но остался работать конюхом в колхозе. Весной 1945 года случилась беда: пошла большая вода, а лошади были на другом, пологом берегу. Ведь табун с первым появлением проталин, выгоняли пастись. Чтобы те самостоятельно находили себе какое-никакое пропитание. Утром лошадей выгнали за реку, а к вечеру лед на реке тронулся. Вода вышла из берегов, мост затопило. Иван Печко, не раздумывая, бросился спасать животных. Он шел по пояс в ледяной воде, брал лошадей за уздцы и по одному переводил через мост.

Коней спас, а сам смертельно заболел и осенью умер. На руках у хворой матери остались мал мала дети. А в колхозе нет ни одного мужчины. Больная ли здоровая – выходи на работу, чтобы заработать хоть какие-никакие трудодни. Правда, с войны в деревню вернулись двое мужиков, но оба безрукие. Женщины и дети трудились денно и нощно. Хлеба не было - разве что черные зернышки лебеды, которые молотили и из них выпекали лепешки.

Налоги и «богатство» в 50 граммов

Корова была кормилицей, но продналог давил страшно. Как отмечает Нина Козина, в год колхозница должна была сдать 10,5 кг топленого масла, 200 яиц, мясопоставка... Не учитывалось вообще, есть ли в семье корова или иная живность. Зачастую «бескоровные» колхозники вынуждены были приобретать мясо на рынке у таких же колхозников и сдавать его государству бесплатно. А что семье? Наверное, какие-то крохи все же оставались, раз люди умудрялись выживать. По словам героини повествования, в их деревне в колхозную жизнь впрягались рано.

Мальчишки ловко управляли конными косилками и конными граблями. В страду девчата вязали снопы и свозили к ригам на просушку. Снопы ржи или пшеницы складывали в крытые гумна для обмолота. Сама Нина с шестого класса работала на лошади - умело запрягала ту в бричку и свозила зерно к амбарам. А вечерами всей деревней таскали зерно в деревянных ведрах-пудовках в кузов машины и везли на элеватор, располагавшийся в шести километрах от их колхоза. За ночь делали два рейса. Весной все повторялось - зерно тащили обратно в поле для посева. В рюкзаках, мешках на спине, на быках...

- Хлеб на трудодни начали давать лишь в 50-е: сначала по 50 граммов, через год - по 100, - продолжает делиться воспоминаниями Нина Ивановна. - Это считалось богатством! Муку мололи на ручных жерновах. И то полной сытости не было. Суп с затирухой, правда, уже был. Лепешку пекли только если ребенок заболеет или на праздник.

Помнит Нина Ивановна, как в 4-м классе в школе им раздали по булочке. Кажется, до сих пор ощущает тот незабываемый вкус. Отчего-то вспомнился умерший от голода братец. Как бы не хотелось ей сию же минуту заглотить эту булочку, она не раздумывая отдала бы ее целиком Володе. Если бы… Только бы…

Пурга и спасение отцом

В деревне не было ни электричества, ни радио, ни даже часов. Ориентировались по петухам. Прокричали спозаранку – пора вставать и бежать. Зимы снежные, суровые. Одежа ветхая. Школа начальная была в двух километрах от их деревни, семилетка – в четырех. Ученики всех четырех классов занимаются в одной комнате, с одним учителей. Читали по слогам букварь: «Мы – не ра-бы, ра-бы – не мы». Однажды, еще при жизни отца, в лютую пургу никто не пошел в школу, кроме Нины с подругой. На обратном пути они сбились с дороги. Нина обессиленно села на снег.

Подруга еле дошла до дома и оповестила отца. Иван Печко верхом на коне пустился искать дочь и нашел ее уже засыпавшую от мороза. Долго потом болела девочка, но мать выходила. Медицинской помощи не было. А еще напасть тех лет – вши. Говорили, из-за нехватки в организме белка. Жуть. Так и жил деревенский люд, помогая друг другу, вроде другой жизни и нет на свете.

Малые деревни стали вымирать

Все дети Печко после семилетки уходили в ФЗО. И это было закономерно. Нина Козина помнит, как мать рассказывала, что еще во время коллективизации они боялись вседозволенности комитета бедноты, который из числа самих деревенских создавался в помощь продотрядам.

- Они заходили в избы и выгребали все, - говорит Нина Ивановна. - Даже с плеча мамы шубейку-безрукавку сняли. Потом сверху спустили директиву об укрупнении колхозов. Коров и лошадей нашего колхоза угнали в соседнюю деревню. И без того тяжелая жизнь стала еще тяжелей. Ведь мы, без преувеличения, жили без мыла, керосина и спичек. Без самого необходимого. В доме не было ничего. Печь растопить нечем. Долго не думая, выйдешь на улицу, посмотришь, где из трубы дымок вьется, - туда бежишь за угольком.

Бывало, мы канючим у матери: «Мама, зажги лампу», а та отвечала: «Дышать же не темно». Деньги на товары первой необходимости добывали продажей табака. А ее еще вырастить надо. Соберем урожай, высушим, изомнем и, носим на базар продавать за шесть километров. И так всю зиму. Летом бегали с ведром ягод к поезду на станцию. Опять-таки за шесть километров. К весне мама шила мне новое платье, брату - рубашку. Постирали - сидишь дома, идти не в чем. Помнит Нина Ивановна, как у соседей сгорел дом, и те жили у Печко целый год, пока вместе не соорудили землянку.

Мать, отмечает Нина Ивановна, была добрым, тихим человеком. Последнее отдаст, никогда не повысит голоса. Между тем ее жизнь всегда была тяжелой. Первый муж погиб в Первую мировую. Она осталась с двумя детьми. Одна дочь умерла. Потом ее сосватали за отца героини повествования. Ну и как водится, один за одним стали рождаться дети. Которых нужно выкормить, поднять. А брат и сестра Нины, 1932-1933 года рождения, в младенчестве от голода уже лежали отекшими. Даже смертные рубахи им пошили. Да только бог миловал, выжили.

Взрослая жизнь: от ФЗО до начальника цеха

Окончив ФЗО в Октябрьском, Нина Ивановна по направлению приехала в поселок Уруссу на шлакоблочный завод, а затем устроилась отделочницей на ДОК. В 18 лет вышла замуж, а в 27 осталась вдовой - муж трагически погиб. Но она не сломалась. Получила среднее образование в вечерней школе, затем окончила техникум, прошла путь от рабочей до мастера и выросла до начальника цеха. Ее избирали депутатом поссовета, секретарем партийной организации, членом добровольной народной дружина (ДНД). Да, жизнь забирала и давала. По улице моей который год звучат шаги – мои друзья уходят… Стали уходить из жизни друзья, товарищи по работе, родные и близкие. Пережила Нина Ивановна и смерть одной из дочерей. Но в этой борьбе она осталась Человеком с большой буквы.

Родная деревня продолжает жить в ее душе

Раньше с братом они ежегодно посещали места своего тяжелого детства - Кирилло-Кармасан. Бурьян, запустение…

- Пусть детство было холодным и голодным, - говорит она, - но места эти остаются дорогими сердцу. Там, в земле, покоятся ее близкие - брат Вова и отец, однажды спасший ее от верной гибели.

А чем живет сегодня наша героиня? Воспоминаниями. И радостью за успехи внуков. Все они выучились, получили хорошее образование, состоялись в жизни. Она вырастила достойную смену, а значит — жизнь прожита не зря.