Мы строили единство народов в отдельно взятом «горячем цехе»

Если Октябрьская революция была для нас когда-то праздником с гордо развевающимися на ветру знаменами, то мой личный День народного единства случился в 80-х, в одном из нефтяных городов солнечной Туркмении. Тогда я, молодая девушка из Татарии, по распределению прилетела в этот чудный край.

- Далековато? Зато море, солнце, фрукты…

 Море действительно оказалось лазурным, фрукты - сочнее не бывает, а солнце таким щедрым, что через две недели невольно превращаешься в того самого «шоколадного зайца» из песни. И перестаешь понимать, где заканчиваешься ты – вчерашний, довольно быстро срастаясь с местным колоритом.

Но главное открытие ждало на работе, так сказать, на «полевом стане». В богатой конторе нефтяной отрасли, в комнате, прозванной «горячим цехом» (не из-за температуры, а из-за действительно кипения рабочего процесса), собрались девчата примерно одного возраста. Мы корпели над диаграммами с буровых скважин. Дело интересное, а если руку набьешь - так и вовсе увлекательное. Но не хлебом единым, как говорится, жил наш дружный коллектив.

Смеялись мы так много, что с высоты сегодняшних дней уже и не вспомнить, над чем именно. Просто была атмосфера добра, взаимовыручки и какого-то абсолютного, не требующего доказательств уважения. А между тем состав у нас был - настоящая гремучая смесь. Сайрат по национальности - лезгинка, Земфира - азербайджанка, Нина - хохлушка из Краснодара, Марьям - обрусевшая татарка, никогда не видевшая ни Татарии, ни России, и ваш покорный слуга - чистокровная полукровка. Вот такой интернационал в отдельно взятом кабинете.

Гастрономические открытия и кулинарное крыло

Так как я была «не местная», меня взяли под некое кулинарное крыло. Каждый день был гастрономическим открытием.

- Сегодня ты попробуешь настоящий лезгинский плов! - заявляла мне Сайрат.

На следующий день - азербайджанский. Потом - туркменский мясной пирог, сдобренный курдючным жиром. А тот самый «соус» (тушеная картошка с мясом и овощами) был настолько наваристым, что осилить его мог не каждый богатырь. А какой чурек и лаваш готовила мать Земфиры!

Это было не просто хлебосольство, это было связывание нас в одну семью. Мы знали имена и характеры всех членов семей друг друга. Могли положиться друг на друга в любую минуту. При этом мы оставались разными. Могли что-то не понять, не принять в чужой культуре. Но именно в такие моменты и проявлялось то самое братство, о котором сегодня говорят с высоких трибун.

Пять братьев Халиловых

Помню, идем мы как-то с подругой по «очень важным делам» в полдень. Туркменское солнце в зените, воздух раскален, без преувеличения, до +50. Улица пустынна. И вдруг средь бела дня дорогу нам преграждают два обкурившихся (в прямом и переносном смысле) подростка. Ни пройти, ни обойти. Сопротивление тщетно, один на велосипеде «на стреме». Мы пытаемся вразумить молодых людей, но куда там! Тут подруга срывается с места и бежит в квартал за подмогой - к братьям той самой Земфиры. У нее пять братьев: Микаил, Джабраил, Курбан, Исрафил и Исмаил. Четверо работают в нашем тресте. Когда двое старших выбежали из квартала, мальчишки, едва заскочив на велики, пустились наутек.

Курбан догнал одного и отобрал велосипед (пусть пешком теперь бегает!), а второго гоняли по стадиону до полного изнеможения. И вот сидят эти два «орла» на обочине, головы поникли. Физиология у них явно опережала интеллект.

- Просите прощения у девушек! - приказывают Курбан с Джабраилом.

Те извиняются на русском, туркменском, персидском...

- А теперь на татарском! - вторят братьям подошедшие сестры.

И те повторяют извинения на татарском под нашу диктовку.

- Мы не знали, что они Ваши подруги, - пытаются сжалиться они по-туркменски.

- Эти девушки - чьи-то подруги, сестры, дочери. У них есть матери, отцы, братья. Они такие же сестры, как ваши, - не скупясь на красноречие, как мантру, повторяют братья. И уже обращаются к нам:

- Делайте с ними что хотите. Ударьте от души.

Но поверженных бить не хочется. Мальчишки уходят, унося с собой урок. Во всяком случае, в это хочется верить.

А еще была традиция. Каждый раз, когда мы, девчата, шли на вечерний киносеанс, нас обязательно встречали и сопровождали до дома все те же ребята. Если не могли сами - просили друзей. За все годы мы ни разу не остались вечером одни без братьев Халиловых. Откуда такое благородство? У них были свои семьи, своя жизнь. Но так было принято. Они взяли над нами, «несмышлеными русачками», покровительство. Понимая законы своего края, они могучим крылом укрывали нас, нездешних, от любой злобы. С высоты сегодняшних дней лишь диву даешься: а ведь всю эту душевную щедрость мы тогда воспринимали как должное. Ох уж эта короткая девичья память!

Спасибо им сегодня троекратное. Всякий раз, когда речь заходит про единство народов, я вспоминаю эту жизнь на чужбине, по чужим правилам, среди «ненашинского» менталитета. И понимаю: народы можно объединить, а можно и разобщить. Главное - сквозь какую призму смотрят на это государственные мужи. Раз есть такая красная дата в календаре - День народного единства, пришедшая на смену Дню Октябрьской Социалистической революции, значит, жизнь в мире и согласии – дело первостепенной важности.

Кстати, историческая справка для тех, кто подзабыл: День народного единства мы отмечаем 4 ноября в память о событиях 1612 года, когда народное ополчение Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского освободило Москву от польских интервентов. Тогда, четыре века назад, единство тоже складывалось не из указов, а из простого «надо выручать своих» - кто рублем, кто ратником, кто телегой с провиантом. И шли в то ополчение люди разных сословий, потому что поняли: поодиночке нас пересчитают, а вместе - мы сила. Да, единство - понятие хрупкое, как чурек из тандыра. Пока теплый - держится, а остынет да зачерствеет - крошится в руках.