Дуэт солистов под хор молчания

Есть такая традиция - собираться. Через двадцать, тридцать, а то и сорок лет. Женщины, убеленные сединой и жизненным опытом, оставившие позади разные производства: кто-то уже на заслуженном отдыхе, кто-то еще в строю. Но всех их когда-то объединяла работа в одной структуре. И, конечно, молодость. Та самая, когда энергия бьет ключом и, что называется, частенько по голове. И вот встреча спустя лета. Казалось бы, что может быть трогательнее?

Время стерло производственные мозоли, оставив лишь светлую ностальгию. Мы же взрослые люди! Мы же умудренные! Мы же... должны были подобреть. Но не тут-то было. Собрались - и словно и не было этих десятилетий. За окном - XXI век, а в маленьком банкетном зале - снова застойные времена. Атмосфера, вопреки ожиданиям, не стала теплее. Она осталась по-прежнему напряженной, как перетянутая струна.

Солировали два соловья

О, эти два соловья! Они заливались так самозабвенно, что, казалось, еще немного - и лопнут связки. Остальные - те самые «остальные», умудренные и уставшие от жизни - сидели, словно мыши под веником. Слушали.

Боялись вставить слово. Боялись предаться собственным воспоминаниям, потому что любое «а помните?» было бы расценено как покушение на «авторские права» солистов. Было в этом что-то от театра абсурда. Все всё понимали, но играли свои роли. С одной стороны, общая работа и общая молодость. С другой - тот самый очевидный разлад, который, как выяснилось, никуда не делся.

Он лишь законсервировался. Та самая пара лидеров, что и тогда строила под себя коллектив, и сегодня строила под себя застолье. Неприязнь, непринятие, самомнение и чванливость, сдобренные чем-то плохо усваиваемым, перебивали все. Казалось бы, время должно было вылечить. Но нет - раны от укусов старых амбиций все еще чешутся.

А как же радость встречи? Наверное, у кого-то она была. По меньшей мере, у солирующих и у тех, кто правильно вдыхал под этот такт, поддакивая в нужные паузы. Остальные же сидели молча, боясь нарушить «гармонию радости встречи» своим неуместным существованием. Смешно? Да, пожалуй. Смешно и грустно.

Вот сидит женщина, которая полжизни отдала этому общему делу. У нее есть что рассказать - про детей, внуков, про то, как она перевела работу коллектива на новый формат, когда появились первые компьютеры. Она выстояла там, где другие падали. Но она молчит. Потому что ее история не вписывается в сценарий «а вот я тогда сказала...». И вот другая - тихонько разворачивает конфету и, стараясь не звякнуть ложечкой слишком громко, отламывает тортик. Ей тоже есть что вспомнить, но ее воспоминания - это не «эпоха», это просто жизнь. А жизнь в присутствии «эпохи» кажется слишком мелкой.

А теперь – аналитика

Почему так происходит? Почему встреча людей, которых уже ничего не связывает, кроме общего прошлого, превращается в реконструкцию старых иерархий? Ответ прост и циничен: потому что мы - люди. И социальные животные. Даже выйдя на пенсию, даже сменив профессию, мы тащим за собой багаж ролей. Тот, кто был «звездой» в девяностые, хочет оставаться ею и в двадцатые.

Тот, кто был «тихоней», по привычке уступает место у микрофона. Самое смешное (и страшное), что это «кочле соло» искренне верит, что дарит всем радость. Они видят в этом свое благородство: «Мы же собрали всех! Мы же за общение!». Они не понимают, что давно превратились в тех самых «довлеющих», от которых когда-то (возможно) сами страдали. Время над ними не властно. Властно оно лишь над теми, кто молчит в сторонке.

Коллектив - штука страшная. Он не распадается после выхода на пенсию. Он просто переходит в новую формацию: «те, кто солирует» и «те, кто предается старым воспоминаниям под хруст салата». И все же... Несмотря на всю эту комедию положений, что-то в этом есть. Может быть, смысл не в том, чтобы перекричать соловьев.

А в том, чтобы встретиться. Посмотреть друг на друга. Увидеть морщинки, седину, усталые, но живые глаза. И тихо порадоваться, что ты - не соловей. Что тебе есть чем поделиться с миром, кроме собственного эха.

Да, атмосфера была напряженной. Да, солировали двое. Да, остальные боялись вздохнуть. Но в конце вечера – во всяком случае, в это хочется верить, - когда все вышли на улицу, кто-то из «молчащих» наверняка произнес: «Хорошо посидели». И улыбнулся. Не соловьиной улыбкой. Своей.

Вот на этой ноте и хочется закончить. Мы все еще те же. Мы все еще делим. Но, может быть, пора уже перестать «строить под себя» хотя бы за праздничным столом? Оставим соловьям их песни. Дадим слово тем, кто молчал все эти годы. В конце концов, у них тоже есть что сказать. И это будет поинтереснее, чем очередная история про «как я всех построила».