В поселке Урал ветераны проживают счастливую старость

Оба они относятся к поколению детей войны. Те суровые дни испытаний, выпавшие на их долю наряду со всеми соотечественниками, в их душе навсегда оставили неизгладимый след. При беседе один из них от тяжелых воспоминаний старается уйти в сторону, второй, наоборот, не прочь воскресить в памяти страницы былого, при этом сдобрив свои рассказы очередной порцией юмора.

Да, заметает время стежки и дорожки молодости человека. Лишь в памяти можно беспрепятственно вернуться к прошлому. А с ним, судя по взгляду Инзиль-ага, устремленному в сторону супруги, связь никогда не терялась.

- Если бы в руках у вас оказалась волшебная палочка, способная хоть ненадолго перебросить вас в годы молодости, что бы вы, интересно, делали? Допели недопетые песни, доплясали остановленные пляски? - с улыбкой задаю вопрос герою повествования.

- Почему ж ненадолго? Если уж почувствовать себя молодым, то, как минимум, на три-четыре дня. Хоть и не мастер я по танцам, противиться этому делу бы не стал. Тем более что клубы сейчас хорошие, девушки красивые, - быстро принял шутку Инзиль-ага.

- А Халиса-апа не заревнует?

- Так и ей дозволю повеселиться. При столь неординарном событии, о каком недоверии друг к другу может идти речь? - продолжал шутливый тон беседы герой повествования.

Ну а волноваться молодому Губайдуллину в свое время наверняка было отчего. Судите сами, взял в жены девушку сметливую: всем она была хороша - и ликом пригожа, и в трудах неусыпна, а то, что моложе мужа на семь лет - лишь отрада тому. Конечно, семейная жизнь и вздохи при луне - это разные вещи, многое на жизненном пути случается. Однако Халиса никогда не позволяла себе слабость жаловаться на судьбу, во всем доверялась и ей, и своему мужу. Оттого, наверное, их союзу скоро полвека.

С теплотой вспоминают они о далеких годах молодости. Супруги наперебой рассказывали былые дни. И в воспоминаниях этих чувствовалось: все тяжелые стороны прошлого канули в Лету, остались лишь яркие мгновения, которые в свое время способствовали зарождению того сильного чувства, именуемого любовью, которое и сегодня, на склоне лет, служит им неким спутником жизни. А начиналось все просто. Уроженец деревни Зайпы Инзиль Гибадуллин во время службы в рядах Советской Армии приехал на побывку домой. Так, в один из дней молодежь двух соседних деревень, Урала и Зайпы, собралась на вечернее гулянье. Солдату приглянулась девушка, сидящая напротив. Подмигнул ли, пронзил ли взглядом, да только ресницы на глазах девчушки, что бабочки затрепетали, предательски выдавая учащенное биение ее сердца… Амуровы стрелы попали, словом, в цель. А тут время отъезда парня на службу в далекий Мурманск. Приехав в часть, решил написать любимой письмо. Да только взяв в руку перо, вспомнил: а фамилию-то девушки он спросить забыл! Да разве для влюбленного джигита это преграда? Недолго думая, в конверте вывел: «поселок Урал, Халисе». С этой самой минуты адресат, то бишь она, ходила окрыленная. Переписка лишь усиливала чувства влюбленных. После возвращения из армии, Гибадуллин не долго преодолевал на лыжах четырехкилометровое расстояние до деревни любимой. Через месяц поехал к невесте на запряженной паре лошадей и привез к себе домой. Морозное февральское утро и снежный шлейф из-под копыт ретивых коней не смог остудить жар сердец счастливой пары, отныне и во веки веков стучащих в унисон. Халиса вошла невесткой в большую, дружную семью - в доме было 12 детей. Вскоре молодая семья отделилась от родительского дома и обосновалась в Урале. Гибадуллины взрастили и дали воспитание троим детям. Глава семейства трудовой путь начал трактористом, через пару лет решил перевестись в животноводство.

- Я люблю животных. В детстве от голода нас спасла корова. Бывало, за весь день выпивал лишь полчашки молока, вот и вся еда. Помню, старшая сестра из леса приносила полный мешок съестного разнотравья, из которого мать в казане начинала варить суп. Была ли картошка, не припомню. Оставшаяся в поле по весне мерзлая картошка на всех не хватала, - с горечью говорит Инзиль-ага, 46 лет верхом на лошади пасший в поселке Урал колхозное стадо.

Умел он ухаживать за лошадьми, что не каждому дано. По сей день вспоминает любимца по кличке Мустанг. Ох и умная, преданная была лошадина, говорит. И после выхода на пенсию Инзиль Мухамметович продолжал трудовую деятельность. Гибадаллины сегодня не нарадуются четырем внукам и трем правнукам. У них полное подворье домашней живности, благоустроенный дом.

- Что за подворье без скота?! В заботах о них, хозяйстве, думается, и заключается смысл жизни, - улыбаются они, заряжая невероятной энергией.

Односельчанин Гибадуллиных, Сибагат-ага Исламов также не представляет жизни без домашнего скота.

- Пока есть силы, хотелось бы скотину держать, - без лишнего красноречия замечает он.

- Настил наших сараев почище будет полов в доме, - принялась нахваливать хозяйственность своего мужа Амина-апа, не посчитавшая нужным рассказывать о собственной жизни.

Сибагат Исламов своего отца не помнит. Когда он ушел на фронт, его жена, Рашида-апа, оставалась беременной им. Глава семейства, демобилизовавшись после ранения, недолго пожил - ушел из жизни в победный, 1945 год. Так что жена, то есть мать Сибагата, осталась вдовой с пятью мал мала меньше детьми. Мальчишке пришлось рано повзрослеть, стать опорой матери. Да и не позволяло то время нежиться и ласкаться подле родителей. Вот и Сибагат как мог, старался помочь облегчить тяжелую ношу матери. Он и душевное равновесие матери поддерживал. И сегодня не может спокойно вспомнить о дне, когда весь в слезах возвращался из Ютазов с матерью, вынужденной сдать корову для покрытия продовольственного налога. В школе он учился хорошо. Хотел продолжить образование и сдал документы в одно из учебных заведений города Октябрьского. Однако документы пришлось забрать. Мать, возлагавшая на сына всю надежду на выживание, взмолилась, чтобы он не оставлял ее одну. Сибагат ослушаться матери не посмел. Парень обосновался в родной деревне. На новогодний праздник, 31 декабря 1966 года, он сам себе сделал подарок: запряг самых быстрых лошадей и поехал в деревню Зирекле-Елга за невестой. Пока преодолевали завьюженную дорогу обратного пути, прошло несколько часов. В доме жениха - приятная суматоха. Когда кони вбежали во двор, мать, согласно традиции, положила к ногам невестки подушку. Молодая жена, ступив на нее и взглянув в бесхитростное лицо будущей свекрови, поняла: жить все они будут в мире и согласии. И не ошиблась - более двадцати лет жили они под одной крышей, во всем доверяя, понимая друг друга.

- К моему возвращению из утренней дойки, свекровь успевала прибраться по дому. Приятно было видеть, как она доставала из печи пашущие пылом и жаром свежеиспеченные караваи хлеба, - с чувством уважения вспоминает Амина-апа, более тридцати лет проработавшая дояркой.

Это занятие, как оказалось, любит и сегодня. Не уставала от работы и тогда, когда поголовье коров в подворье доходило до трех. Грех, мол, жаловаться на трудности, ведь ее Сибагат рядом. А в их семье не принято подразделять работу на женскую и мужскую. Бывало, вернутся с фермы домой, и вдвоем принимались за дела в своем подворье. А скота у них всегда было много. Именно животные помогали выживать в безденежье, благодаря скотине и дом стоит крепко.

- Наша совместная жизнь протяженностью в 50 лет прошла на одном дыхании. Мы всегда жили дружно. Да и не было у нас времени на раздоры. Муж - мастер на все руки. А это сильно облегчает жизнь. Я всегда оставалась за своим мужем, как за надежной стеной, - не нахвалит мужа Амина-апа.