От людей на деревне не спрятаться…

Мы привыкли считать, что все про эту жизнь понимаем. С высоты прожитых лет, седых волос и мозолей на руках - кажется, что люди читаются, как букварь в первом классе. Ан нет. Оказалось, не все понятно. И не только в «облике-морале» прекрасной половины человечества дело. Хотя, чего уж там - и в этом тоже.

О меркантильности, которая перестала быть секретом

Живет в одной из деревень женщина. Назовем ее Анфиса. Не работает. Нигде. Ни на производстве, ни в магазине, ни на почте. Мужчина в доме? Не было. Пока «любовь нечаянно не нагрянула» в виде ничейного бойца, вернувшегося из СВО в отпуск. Дом у Анфисы - полная чаша. В переносном смысле. Сама она дама уверенная в себе, каких поискать. Дочка взрослая  и  сын. И вот все члены этого семейства (говорю же, полная чаша) проживают в одном доме. Никто не трудится. А зачем? Источники вполне устраивают.

Система, которая работает

Новоиспеченный муж героини нашего повествования - человек служивый. Денежное довольствие у бойцов СВО, прямо скажем, приличное. И квартиру в городе он успел оформить на супружницу. Приезжал в отпуск - всем семейством гуляли. А потом боец погиб.

Похоронили с почестями. И тут женщина оказалась в выигрыше. В финансовом плане - однозначно. И не только. Статус жены погибшего бойца СВО – это определенные льготы, выплаты, уважение... Моральная составляющая тут, как вы понимаете, ни при чем. Такое чувство, что у определенной категории женщин выработалась тенденция отслеживания «ничейных» бойцов СВО. Тут «ничейных» означает, неженатых или разведенных.

В социальных сетях, в группах, в чатах идет поиск. Холостых. Служащих. С вполне ясной целью: женить на себе. И завладеть его банковской картой. Не обремененных моральными устоями женщин оказывается предостаточно. Это не приговор всему прекрасному полу - это констатация факта. Ягодка, как говорится, к ягодке.

Механика проста до цинизма

Если рассуждать, так сказать, со своей колокольни, первый этап - знакомство. Через соцсети, через общих знакомых, через группы поддержки. Женщина пишет первой. Проявляет заботу. Интересуется. Слушает. Сочувствует. Боец, находящийся вдали от дома, в условиях постоянного стресса, реагирует на тепло, как растение на свет. Второй этап - сближение. Переписка становится личной.

Разговоры о жизни, о будущем, о том, как хорошо было бы «начать все сначала». Боец начинает верить, что нашел ту самую. Ту, которая ждет. Ту, которая не бросит за вредные привычки. Ну а дальше - брак. Быстро, без лишней огласки. Пока человек в эйфории, пока не остыл, пока не начал задавать лишние вопросы. Штамп в паспорт - и доступ к счетам открыт. А «вольным казакам» многого не надо. Было бы рядом женское тепло, та, с которой можно хлеб преломить и чару поднять. Карточка у жены? Да Бога ради!

Таким образом все «общее» - на самом деле ее. Боец в блиндаже, а его финансовые потоки уже перенаправлены в «правильное» русло. Что дальше? Дальше, если боец выживет, тогда возможны варианты. Кто-то живет и дальше, не задавая вопросов. Кто-то начинает замечать странности. Но чаще - просто продолжает существовать в этом браке, потому что деваться некуда. Ну а если боец погибнет, тогда женщина получает все. В том числе, и возможность жить дальше так, как она привыкла. Не работая. Не напрягаясь.

Почему это стало возможным

Тут не только о морали речь. Тут о системе. Государство платит бойцам достойно. Это правильно. Это справедливо. Люди рискуют жизнью - они заслуживают того, чтобы их семьи ни в чем не нуждались. Но у любой медали есть обратная сторона. И эта сторона - люди, которые видят в чужом подвиге не подвиг, а ресурс. Деревня - среда особая.

Здесь все друг друга знают. И не прощают, если можно так выразиться, осквернение «чувства» бойца. Потому что его использовали. Потому что его желание тепла, дома, семьи обратили против него самого. Потому что он, возможно, до последнего вздоха думал, что у него есть кто-то, кто его ждет по-настоящему.

Ремарка

Эта статья - не донос. Не клеймо. Не попытка кого-то осудить или оправдать. Это попытка назвать вещи своими именами. Понятное дело, что не все женщины такие. Есть те, кто действительно ждет. Кто действительно любит. Кто действительно горюет. Кто до конца дней будет хранить верность погибшему мужу. Таких - много. И им - низкий поклон. Но есть и другие. И о них тоже нужно говорить. Не для того, чтобы бросить камень.

А для того, чтобы предупредить. Чтобы бойцы - живые - знали. Чтобы родственники - знали. Чтобы односельчане - знали. И чтобы те, кто еще только собирается «найти своего бойца», понимали: это не игра. Это - чужая жизнь. И чужая смерть. И чужая память. А память - это единственное, что остается после человека. И если ее используют как товар, то это - преступление. Не всегда по закону. Но всегда - по совести. От людей на деревне не спрятаться. От себя - тем более.